generic cialis online ff569526

Кристофер Джон - Предел Напряжения



Дж. Кристофер
Предел напряжения
С экрана видеофона на него смотрело совсем юное лицо женщины-репортера.
- Ваши любимые занятия, директор Ларкин? - весело спросила она.
- Пить вино, заниматься своими делами, не путаясь в чужие, ну, и еще
журналистика, ответил Макс.
Лицо недоуменно вытянулось.
- Что?..
- Журналистика, - отчетливо повторил Макс. Он объяснил ей, как пишется это
слово. - Поищите его значение в микрофильмотеке.
Выключив канал видеофона, он думал о пробелах в образовании молодого
поколения. Как телевизионный репортер-комментатор, девушка эта, несомненно,
получила приличную гуманитарную подготовку по вновь пересмотренной программе,
где история была обязательным предметом. Макс вспомнил о двадцатом веке, когда
оставшиеся леса были истреблены для производства газетной бумаги, океана
бумаги, в котором этот век потом и захлебнулся. Но вся эта суматошная
деятельность не оставила в человеческих умах никакого следа. Книг теперь никто
не читал. Они продолжали существовать скорее как понятие, выполняя функции
хранилищ знаний и сведений настолько устаревших или малозначительных, что их
даже не сочли нужным замикрофильмировать. Что касается журналов, то они и
вовсе исчезли. Три года назад из-за отсутствия спроса Управление транспорта и
коммуникаций закрыло журнал, предназначенный для пассажиров последней
существующей в мире железной дороги на Апеннинском полуострове. Остался
один-единственный журнал - "Искатель". Его печатали в Гонконге на ручном
станке и рассылали по всему свету - примерно двумстам пятидесяти подписчикам,
таким же чудакам, как сам Макс.
Он взял в руки последний номер журнала, чтобы еще раз полюбоваться
красотой и четкостью старинной печати. Каждую такую страницу было приятно
читать, Мысль, изложенная неторопливо, и логично, легко усваивалась. Это вовсе
не походило на хаотические, бессвязные выкрики с телеэкрана! Очерк о мутации
чомги. Очередная глава из тщательно проделанного Ян Цзу-ном анализа
Тридцатилетней войны. Статья его старого приятеля Мэтью Лаберро о начальном
Периоде существования Атомикса, первой международной административной
корпорации. Заметив, наконец, что телеэкран на стене все еще мерцает и оттуда
несутся выкрики, Макс выключил его и, надев очки для чтения, поудобнее
расположился в кресле:
"Возникновение "Атомикса" из руин последней мировой войны фактически
явилось своего рода откликом на пренебрежение, с которым приняли критику,
высказанную в адрес административного аппарата. В промежутке между второй и
последней мировыми войнами в число наиболее активных пацифистских или близких
к пацифизму групп входили и крупные ученые-атомщики. А потому можно было
ожидать, что, если из пепла войны еще суждено чудом возникнуть какому-нибудь
совету по атомной энергии, то руководителями его окажутся те же самые ученые.
Но время разговоров миновало, теперь все зависело от быстрых и энергичных
действий. Беспомощные, начисто лишившиеся иллюзий общественные организации
взирали на уцелевшие после войны центры атомной энергии с нерешительностью,
переходящей от восхищения к откровенной враждебности, а подобные колебания
долго продолжаться не могли. Тяга к порядку и устойчивости была так велика,
что это, естественно, не могло не вызвать соответствующей реакции. И вот все
большее влияние стал приобретать "Атомикс", но только с помощью
администраторов, а не ученых. Люди ничем не примечательные в мире науки, но
зято обладающие способностью проникать в самые глубины человеческих




Назад